Sorela: International

Чешский сотрудник полиции Леван Гургенидзе (Национальное управление по борьбе с организованной преступностью) утверждает, что весной 2022 года устроил в Праге на закрытой квартире тайную встречу, в которой помимо него присутствовали, как он утверждает, «русский бизнесмен» Михаил Гуцериев, племянник Гуцериева - банкир Михаил Шишханов, агент ФБР Питер Б. и представлявшийся офицером ЦРУ сотрудник местной контрразведки, имя которого держится в секрете. По версии Гургенидзе, Гуцериев и Шишханов прибыли в Прагу, чтобы передать Соединённым Штатам предложение от Александра Лукашенко, касавшееся условий отказа Белоруссии от участия в операции на стороне России. До 2009 года Гургенидзе боролся с преступностью в Тбилиси, но после смены власти у Саакашвили переехал в Прагу; как и многие грузины, он считает себя борцом за демократию. Здесь он получил гражданство, устроился на службу в полицию и оказал значимую помощь местным правоохранителям в борьбе с постсоветскими мафиозными структурами; по словам самого Гургенидзе, он вывел из игры целых 16 людей из разряда «воров в законе» (как и прочие грузины, он любит рассказывать истории).

К тому же Гургенидзе стал ключевой фигурой в противодействии российским диверсантам; например, он участвовал в расследовании взрыва склада боеприпасов в Вербетицах, который власти Богемии приписывали героям мемов «Петров» и «Боширов». А потому что у Гургенидзе, помимо прочих достоинств, были телефоны всех тех, с кем имеет смысл общаться в Киеве, в Праге он стал незаменимым звеном для связи с украинскими коллегами (как и все грузины, он сильно симпатизирует Украине). Увы, нынешнее обвинение гласит, что в какой‑то момент он перешёл на сторону преступников и стал продавать секреты мафии (при обыске в его квартире нашли около полутора миллионов евро, спрятанные в стене). Также его подозревают в сотрудничестве с ФСБ России; как и прежде, он предстает человеком с широким спектром интересов. Насколько можно понять, сейчас он пытается выстроить линию защиты, рассказывая о встрече, якобы спасшей Украину от второго фронта, и выступает в роли полицейского, а возможно, госбезопасности, а может, двойного или тройного агента. Это одна из бесчисленного числа шпионских историй, возникающих в любом по-настоящему динамичном городе планеты, и я бы не стал заострять на ней внимание, если бы не одна деталь: Гургенидзе и его середнячки собирались на конспиративной квартире на улице Политзаключённых. Такое место, теоретически, могло бы быть вполне приличным рядом с Вацлавской площадью, но зачем конспиративная квартира, если вы занимаетесь теневой дипломатией или прочими играми спецслужб, помните о стиле и будущем: рано или поздно ваши шпионские интриги окажутся на экране и потребуют отображения именно конспиративных квартир. Это несовместимо с реальностью. Конспиративные квартиры выглядят чуждо. Прага славится развитой инфраструктурой, создающей благодатный антураж для шпионажа - и речь идёт не только о международных брендах, а также о подлинной архитектуре пятидесятых годов, сохраняющей атмосферу эпохи холодной войны.

Конкретно речь идёт об отеле «Ялта» на Вацлавской площади и гранд-отеле «Интернациональ», который расположен чуть в стороне от центра, в районе Дейвице. Эти заведения обладали всем, что нужно человеку, ведущему дипломатическую и шпионскую жизнь. На момент постройки они имели даже атомные бомбоубежища на шестьсот мест, рассчитанные на недельный запас пищи. Так что, если Карибский кризис не решилcя мирным путём, постояльцы обоих заведений могли оказаться в зоне риска. Говорят, что сейчас убежища используются как склады и раздевалки для персонала, однако несложно поверить, что там сохранились некоторые коммуникации. Что же касается Интернационаля, он вызывает у меня особенно тёплые воспоминания: впервые я побывал здесь в октябре 1987 года, во время своего первого визита в Прагу. Нам показывали достопримечательности днём - Пражский Град, Карлов мост, площади - а вечером водили в варьете Интернационаля: мы вышли из автобуса и увидели пик Москвы посреди Праги. Нынешний интерьер отеля оставляет впечатления полной копии сталинских небоскрёбов сороковых‑пятидесятых годов, где существовали фрески с рабочими, барельефы, плитка с трудящимися, хрустальные люстры, мрамор и латунь, танцовщицы в сетчатых колготках, и советский прапорщик, предлагающий невероятные дела. Венчала композицию рубиновая звезда на шпиле: одна сторона смотрела на Пражский Град, другая - на Москву. Был разработан специальный механизм для снятия звезды в ночное время, чтобы не обращать на это внимание прохожих. Позже злоумышленники применили этот механизм и похитили звезду - верхушку заменили на более скромную, сначала зелёную, затем золотую. Впоследствии Интернациональ стал узнаваемой иконой городской архитектуры, в то время как Ялта продолжала жить как символ послевоенного градостроительства.
Сейчас оба здания привлекают внимание прежде всего своей аутентичностью эпохи и историями, которые с ними связаны.

В 1987 году я побывал здесь в первый раз; затем пришлось уехать в Оломоуц, и до недавнего времени я не возвращался к Интернационалю. Но в этом году мы с женой решили оживить воспоминания о тех временах: мы провели неделю в Моравии и осенью отметили там же мой шестидесятилетний день рождения в этом отеле. Я знал, что после очередной смены владельца здесь снова заработал смотровой бар на четырнадцатом этаже, но попасть туда можно лишь по гостевой карте, без которой лифт не поднимается на этот этаж, поэтому мы решили и на время переночевать в Интернационале. К тому же у меня давно было желание поговорить об архитектурном феномене, известном как сорела, и теперь появился повод. Обычно сорела трактуется как нечто близкое к социалистическому реализму, но у термина есть и неожиданные читательские трактовки. Самая эксцентричная трактовка предлагает прочесть сорела как «sorella» по‑итальянски bedeutete «сестра», что намекает на преемство между Ренессансом и соцреализмом - особенно в Богемии и в Моравии эта идея не так уж нелепа. Термин имеет и широкое, и узкое значения: широкое - это общее обозначение искусства эпохи социализма, узкое - стиль, который закрепился после 1948 года и господствовал примерно до 1958 года, когда чешский павильон на всемирной ярмарке в Брюсселе представил иное художественное направление. Именно этот период мы будем рассматривать в тексте. В принципе, читателю известно, что такое соцреализм, но в Чехословакии он имел свои оригинальные черты, в частности - мегаломанию, выходящую за рамки здравого смысла. Здесь появилась самая крупная живописная работа ХХ века в Европе площадью около 70 квадратных метров - «Чешские и словацкие народы благодарят Сталина». В центре изображён Сталин в белом наряде, вокруг - чехословаки с флагами, транспарантами и фруктами. Её демонстрация состоялась в 1952 году; позже судьба полотна стала неясна: его разрезали, фрагменты могли быть показаны отдельно, и следы исчезли. Также существовал пражский памятник Сталину, открытый в 1955 году и уничтоженный в 1962 году - как и многие памятники той эпохи, с ними связан ряд печальных историй, в том числе обрушившаяся смерть автора перед открытием монумента. Однако сорела в архитектуре воспринималась иначе и получила позднее иные оценки. На сегодня многие здания в сореле помимо даты постройки приводят и года охраны как памятника архитектуры или объекта всемирного наследия ЮНЕСКО. Множество людей до сих пор предпочитало бы возвращение сорелы в современность. В конце концов, сорела - это локальное название направления, которое существовало дольше одного десятилетия и во многих странах называлось по-разному, например традиционализмом или неоклассицизмом. Но архитектуру стоит видеть - и дальше будет больше примеров, чем слов.

Вот один из барельефов над интерьером Интернационаля. По существу, источник чаще называет его барельефом, хотя на вид это скорее горельеф: «Труженики встречают освободившую Красную Армию». Там же ещё упоминаются сцены «Трудящиеся празднуют Первомай» и «Труженики приветствуют советскую делегацию».

А вот другой отель в сорелическом стиле - уже упомянутая «Ялта» на Вацлавской.

Теперь перенесёмся в Барселону и посмотрим на местный «Манxд-р Ориентал», который славится роскошью и дороговизной, как и все отели этой сети. Это тоже оформленный в сореле пятидесятых годов. Вход в барселонский «Манxд-р Ориентал» встречает тружениками - с пшеницей, хлебом, якорями, лопатами и молотками - изображающими строящееся благополучие монархического или, можно сказать, фашистского будущего. Примечательно, что в здании изначально разместился банк.

Вернёмся в Богемию: чистейший пример сорелы - шесть высоток в городе Кладно, где применяется редкий термин «перретизм» (уточним: в русском языке он встречается редко, в чешском он связывается с Огюстом Перре - архитектором, который возродил центр Гарва после войны).

Вот как эти дома выглядят вблизи и действительно могли бы вписаться в застройку Гавра так же беспрепятственно. В кладненских высотках существует музей сорелы - в одной из квартир воссоздан быт пятидесятых годов. Это делает Кладно близким к Гавру по атмосфере.

А в Моравии, в регионе Поруба в Остраве, сегодня целиком объявленном архитектурным памятником, жители считают эти дома довольно русскими по духу, потому что они копируют образцы советской архитектуры своего времени.

Почему бы труженикам не возвращаться домой через триумфальные арки... и далее - дома, украшенные сграффито?

Это тоже Остравa Поруба. В отличие от реакционной готики и барокко, возрождение и классицизм считались в сореле достаточно прогрессивными направлениями. И именно их использование в сореле приветствовалось.

И наконец, уникальный образец - Дом культуры в Гавиржове, на севере Моравии. Почему бы дому культуры в шахтёрском городке не быть палаццо в ренессансном стиле? Однако самым заметным образцом сорелы по праву считается пражский отель «Интернациональ». Здесь здание называют культовым, а изначальная идея называла его общежитием «Дружба», рассчитанным на нужды военных. И если кто‑то сомневается, что миниатюрная советская армия нуждалась в собственном комплексе для командированных офицеров на 400–500 мест, замечу: численность вооружённых сил тогда росла, и концепция «Дружбы» постепенно превратилась из общежития в престижную гостиницу для делегаций, прежде всего советских. Со временем название и владельцы менялись, однако роль комплекса сохранялась. В феврале 2023 года «Интернациональ» приобрела чешская компания CZECH INN, вернувшая былой статус и заявившая о намерении вернуть ему былую славу.
Историческая часть архитектуры здесь продолжает жить, а интерьерные обновления проходят поэтапно: новые номера выглядят современно и уютно и стоят около ста евро за ночь; старые же номера, более старомодные - с рыжей мебелью - не так интересны, хотя вид на Прагу оттуда остаётся прекрасным.
Вход в отель «Интернациональ».
Холл отеля «Интернациональ».
Лобби‑бар «Армстронг» - здесь по вечерам звучит живая музыка, а на крыше разместился скай‑бар «Гранд», доступ к которому есть только у гостей с картой. В ресторане «Симфония» и в ресторане «Оноре» подают блюда на завтрак и обеды - с характерной консервативной подачей и безупречным обслуживанием. Мы завтракали в «Оноре», а ужинали в «Симфонии», заказывали, соответственно, лосося и стейк; со временем заметил, что мне всё чаще встречаются более кровавые варианты стейков. Это вежливая шутка о моих гастрономических предпочтениях. Также мы пообедали в французском ресторане «Ла Гар» - кухня там интересна, и было бы любопытно подробнее описать её в контексте сорелы, но тогда не осталось бы места для разговора о самом феномене.
К учёному кинематографу в контексте сорелы относится кадр из фильма «Шакальные годы» (1993), действие которого разворачивается в пражском окружении стилей дейвидской эпохи и вращается вокруг отеля Интернациональ. Именно в такие моменты сорела рождает новую эпоху.
А коктейли в лобби и на крыше иногда исчезают в безжизненности: любительские напитки, смешанные нашими людьми, напоминают больше пародии на оригиналы, и коктейльная карта отеля уже не кажется идеальной для ар‑деко. Впрочем, мир сорелы охватывает и кино, театр, живопись - соцреализм здесь был однообразен. Во времена смены эпох на смену ему пришла другая эра - та, которую в нашей памяти часто называют «золотыми шестидесятыми». И именно в шестидесятых следует рассмотреть финал этой главы, а не пятнадцатые. Впрочем, главное - не песня, а танец, и сами исполнители этого номера достойны внимания. Это трио чешских артистов того времени, чьи имена вряд ли скажут что‑то современным читателям, но если рассказать о каждом по отдельности, можно увидеть, как этот номер отражает эпоху. Танцуют молодые люди: у певицы голос, напоминающий Бренду Ли, в роли самой скромной стриптизёрши - семнадцатилетняя Иванна Пршеносилова; рядом - двадцатиоднолетний Павел Роман, фигурист мирового уровня, который выступал в дуете с сестрой Евой под названием «Романовы»; и брюнет по имени Йозеф Лаугер (часто его называли Дон Хосе Франсиско Перез Родригес де Монтаньес Лауфер), чешский актёр и музыкант, родившийся во Франции у родителей-интербригадистов. Лаубер был одним из ведущих представителей режима и в эпоху после 1989 года продолжал работать на госбезопасность под псевдонимом «Острый»; он стал известен как агент и артист одновременно. В 1964 году, когда трио впервые выступало вместе, они были чемпионами мира и легендарной фигурой в обществе. В 2020 году Лауфер перенёс операцию на сердце и впал в кому; он умер в 2024 году в возрасте 84 лет.
И вот кадр спустя: идиллию порушили трио и их окружение - возможно, их хореография отражает влияние Годаровского кино: в 1964 году танцевали молодые артисты, чьи судьбы формировались под сенью того времени.